top of page

Сегодня 85 лет Виктору Алексеевичу Тимофееву!

Обновлено: 30 авг. 2022 г.

Сегодня исполняется 85 лет Виктору Алексеевичу Тимофееву - создателю и художественному руководителю Самарского театра "Город", режиссёру, доценту кафедры театральной режиссуры СГАКИ (СГИК).


Делимся воспоминаниями его учеников, коллег, друзей, зрителей.

Вспоминает Денис Бокурадзе:


"О Викторе Алексеевиче Тимофееве можно говорить очень много и долго. В театре и во всём, что касалось театра, он был твёрдым и бескомпромиссным, а вместе с тем в жизни по-отечески заботливым, ранимым и открытым человеком. Он был полностью пропитан театром, он им дышал каждую минуту своей жизни и учил этому всех нас, кто был в его поле, и в театре, и в институте. И тот, кто смог пройти все испытания вместе с ним, тот навсегда оставался в профессии и понимал, что никогда уже не сможет предать театр, как бы не было тяжело и даже иногда больно. Веря в то, что ты всë сможешь и во имя чего жертвуешь, идёшь, падаешь, встаëшь и опять идёшь, проходя всё испытания. Ты становишься личностью!


Виктор Алексеевич был новатором, он искал новый язык в театре, новые методики преподавания, придумывал новые упражнения для своего курса в институте. Он любил экспериментировать, часто несмотря на несогласие и непринятие коллег. Он шëл вперёд!

Когда он работал, он был одержим и его энергия тебя поглощала и вела к замыслу. Он не давал скидок на то, что ты студент или уже актёр, он требовал полной отдачи и честного отношения к сцене.


Сегодня, спустя годы, и именно в этот период жизни, я особо часто вспоминаю его и думаю, а как бы он поступил, а как бы он распределялся, а как бы он совмещал и театр, и ведение курса. Он делал всë с большой душой!

Я до сих пор у него учусь!


Я знаю, Виктор Алексеевич меня очень любил. Одно то, что взял мальчишку в 16 лет на режиссуру - это о многом говорит. Он поверил в меня и я ему очень благодарен! Наверное, он не ошибся)) Наверное, предвидение. И этим даром он тоже обладал! Я очень рад, что его дело живёт! Спасибо огромное Борису Трейбичу и Татьяне Быковой, которые сохранили дело, память и любовь Виктора Алексеевича - ТЕАТР!" (с)

Вспоминает Татьяна Быкова:


"Сегодня день памяти Виктора Алексеевича Тимофеева, день его рождения... Когда долго работаешь с человеком вместе, то многое спустя годы забывается... Но вот открыла тетрадку, чтобы вспомнить роль, и как будто всё было вчера...


Сколько было соли съедено, наверное, пуд! Сколько слёз было пролито, наверное, море! Ничего не получалось! Не получалась из меня Мартышка! И задавались себе вопросы: "Почему он меня так не любит, почему ругает, почему ему всё не так?" А он всего-навсего хотел, чтобы получилась роль! Получится роль - получится спектакль - получится театр - получится жизнь... Всё просто.


Уж не знаю, как моя жизнь, а его ещё как получилась! И роль у меня тоже получилась! Мало того, стала одной из любимых! Мало того, от неё стало трудно избавится в других ролях! Нет-нет и проскользнёт где-нибудь Мартышка...

А потом мы все постепенно поняли, что ругает, значит любит. Больше того, стали бояться того, что не ругает, не делает замечаний... Это значит, что совсем плохо!


Вот так выглядит моя роль. Тогда мы их переписывали... А вот замечания к Мартышке:

- Надо найти до конца зерно роли.

- Это подвижный ребёнок, непоседа, быстро переходит из одного состояния в другое.

- У неё реакция спички, а не кремня.

- Трудно представить, что она будет молчать, если молчит, то нашкодила.

- Роль - "пуля". Ей можно вытворять, что угодно, и всё сойдёт.

- Мартышка - это способ существования на сцене.

- Мартышка постоянно лезет в зал общаться. В этом спектакле есть такая возможность общения со зрителем, есть возможность импровизировать оценки, пристройки, есть возможность нести живой подтекст.


Я думаю, что последние слова можно отнести ко многим ролям. И не только моим... И все, кто у него учился, вспоминали его добрым словом не раз и не два... Да и вспоминают сейчас." (с)


Вспоминает Софья Железникова:


"Я познакомилась с Виктором Алексеевичем в 1997 году. Он искал место для репетиций своего театра, а в нашем центре "Поиск" закончился капитальный ремонт и мне очень хотелось открыть театральную студию. И я попросила Виктора Алексеевича организовать на базе театра "Город" детскую театральную школу. Так появилось новое детское объединение театр-студия "Коломбина".


По моей просьбе Виктор Алексеевич соединил детей, студентов и артистов своего театра в один коллектив. Ставились прекрасные спектакли, участвовали в различных конкурсах, занимали призовые места. Студенты ставили спектакли, проходили практику на базе театра-студии, а воспитанники "Коломбины" становились студентами.


После ухода Виктора Алексеевича его дело продолжают его студенты-выпускники." (с)


Вспоминает Станислав Полихин:


"Так уж вышло, что мы стали последним курсом, который выпустил Виктор Алексеевич. Поступало нас человек 18-20, поступило 12, до 5 курса дошли лишь шестеро. Естественный отбор по Тимофееву!

Это были лучшие годы в моей жизни! Часто, мысленно я возвращаюсь в то время.


Лекции Виктора Алексеевича не походили ни на чьи другие. Он мог начать с интересной новости, или своего впечатления от какого-либо спектакля, а потом, спустя минут тридцать своего увлекательного рассказа, вдруг воскликнуть: «Вы почему не записываете, идёт уже давно лекция, а они сидят, ну артисты!»

А сколько у него мы нахватались крылатых выражений!

- Слишком бытово! А это нарочито!

- Что за школярский подход!

- Вы всё перепутали, где вы находитесь!

- Играет на чистом глазу.

- Что вы делаете такое большое лицо?

- Научить нельзя! Научиться можно!


Интересных случаев за эти годы было много. Расскажу пару пришедших на память.


На 1 курсе у нас было задание «Режиссер факта». Методическая разработка Виктора Алексеевича, кстати. Нужно было взять какой-нибудь факт из жизни и перенести его на сцену. Моя сокурсница взяла факт про солдата и бабушку. Я уже не помню, про что там было, но помню как Виктор Алексеевич стал спрашивать Надю, изучила ли она факт со всех сторон, узнавала ли она лично у солдатов так ли всё на самом деле, как у неё в этюде. На что Надя ответила, что она что-то там читала. Но где она сама может солдата расспросить? И тогда Виктор Алексеевич возмутился нашей «близорукости», что мы каждый день ходим мимо ОДО, и не можем узнать ничего. Встал, вышел из аудитории и пошел на улицу к дому напротив. Мы все высунулись из окна 2 этажа и с неподдельным интересом наблюдали. Он подошел к солдату, стоявшему на посту, через забор подозвал его и долго расспрашивал. Потом вернулся в аудиторию и выдал нам всю необходимую информацию. Мы были одновременно восхищены его решимостью и смущены нашим школярством (нам было по 17-18 лет). Мы в то время частенько слышали: «Ну что за школярский подход...»

Это один из многих примеров, которыми Виктор Алексеевич научил нас быть честными к своему делу, не халтурить, уметь решать проблемы. Пожалуй, лучшая школа жизни.


Сочетание мягкого человека в жизни и жесткого, бескомпромиссного профессионала своего дела я испытал на себе на 3 курсе. Когда не стало его супруги, Людмилы Федоровны, я часто приезжал к ним домой и помогал разбирать вещи.

Мое первое впечатление от увиденного в квартире - восторг! Все стены, какие только есть, были забиты от пола до потолка книгами, театральными журналами, видеокассетами со спектаклями и фильмами. Даже на кухне лежало несколько книг в разных местах. Первое, второе и на подоконнике с закладкой, на десерт, дочитать главу. Тогда на меня это произвело огромное впечатление! К пятому курсу я собрал свою собственную первую мини библиотеку, не без помощи Тимофеева.


И вот, перебираем мы вещи, Виктор Алексеевич поит меня чаем, мы разговариваем на отвлеченные темы, он шутит, спрашивает про жизнь в общежитии. В общем, сближаемся. Я был рад этому, да и помочь мастеру приятно, поддержать его в трудную минуту. Наконец работа окончена и Виктор Алексеевич говорит: «Ну а теперь проверим твой постановочный план», и так жёстко проходится по моим несчастным «писулькам», как он выражался. Для меня было сложно перестроиться, вот только что мы сидели, пили чай, и в одну секунду, я будто на экзамене в 25 аудитории. И нет мне скидки, что я помог с вещами, что пол дня разгребал балкон. Я тогда обиделся, но позже понял, что эти бескомпромиссность и придирчивость к мелочам - лишь желание сделать нас лучшими в профессии. Успеть передать нам всё, что было накоплено десятилетиями и сделать так, чтобы мы не растеряли это сами долгие годы.


Виктор Алексеевич, СПАСИБО вам огромное человеческое за всё это! За знания, за жизненную позицию, за методику работы, за книги, которые часто напоминают о Вас." (с)


Вспоминает Ольга Рябова:


"Я всегда вспоминаю о Викторе Алексеевиче с большой теплотой и нежностью. Несмотря на то, что я училась не у него на курсе, все же считаю его своим Учителем. Нас многое сближало: он был требовательным и непримиримым в борьбе за правду, не переносил халтуры, всё, что делал, он делал основательно и глубоко. Коллеги считали его жестким и категоричным, но это качество касалось только работы. В обыденной жизни он был очень мягким и добрым, очень трогательным.


Вспоминаю один случай. Как-то на кафедре я спросила у него совета, как поступить. Студент выбрал материал, я знаю, что материал он не потянет. Что делать? Разрешить ли ему или запретить? Я выразила свою позицию: даже отрицательный опыт имеет смысл, студент должен пройти через свои ошибки и «набить» собственные шишки. Виктор Алексеевич стоял на своём: однозначно запретить, даже если студент будет отчаянно сопротивляться, ведь он потеряет ВРЕМЯ! Признаюсь честно, тогда я не совсем понимала о чём он говорил. Я была молода, и вся жизнь впереди. Сегодня, Виктор Алексеевич, я бы с вами согласилась!" (с)


Вспоминает Ольга Катаргина:


"Я тоже сейчас занимаюсь театром и часто его вспоминаю. Потому что вот есть какой-то вакуум и невозможно с кем-то поговорить. Есть такие вопросы, которые только ему можно задать.


И вот бывает, что всерьёз решаешь уходить из профессии, потому что тяжело. Всерьёз думаешь: "Ну и что ты здесь?" Ты столько усилий прикладываешь, делаешь и всё равно, как будто бы, не сильно всё получается.


Был у меня один такой момент. Мы были заочниками, последний курс, не очниками и Виктор Алексеевич нам не звонил. А тут у меня прошли ёлки, новый год, я всерьёз стала думать, что я делаю в этой профессии? У меня никакой жизни нет, работа - рутина, одно и то же всё, и что я выдохлась и ни на что не способна. А может быть, изначально ни на что не была способна. И тут мне звонок под новый год. Я смотрю - Виктор Алексеевич! Удивилась очень. Я трубку взяла. Он говорит: "Ольга, здравствуйте! Как дела?" Я говорю: "Я из профессии хочу уйти..." Он помолчал и сказал: "Вот именно тебе никогда не надо уходить из профессии, потому что ты на своем месте, и ты должна в ней остаться!" Вот это было ключевым моментом. И тогда, и сейчас важно, чтобы в какой-то такой трудный момент тебе сказали, что "не надо никуда уходить - это твоё место!" Это лирическое отступление, но были и смешные моменты.


Он любил играть, актёрски. Ему нравилось самому. И лекции всегда сопровождались такими мини-спектаклями. Он мог и грустно, и весело играть, но я всегда смеялась, потому что всегда было точное попадание в то, что он делает. И вот на первом курсе, мы все сидим, боимся его до смерти, потому что он же громогласный такой, большой, голос мощный! Я помню, что один раз он кричал и софиты лопались от его звука. Ну, то есть, там мощь ещё та! И вот мы его боимся, и он говорит: "Ну, кого вам сыграть?" А все боятся, это же бог, как богу сказать "сыграй нам это". Я думаю, ну-ка я вот скажу: "Сексуальный огурец!" Он укладывается на лавку, начинается свои седые волосы накручивать на палец и говорить: "Ох, хоть я и переспел уже, но я ещё ничего!" И он реально лежал на лавке и был сексуальный огурец: я увидела пупырки на нём, и вот этот закручивающийся хвостик. Все смеялись очень.


"Бебешки". Никто не рассказал про "бебешек". Я помню, когда мы поступили на первый курс, он нам говорил, что самое главное на сцене для начала, для самого начала - это научиться определять половые признаки, то есть если ты женщина, то женщина должна быть, а не "бебешка".


До сих пор у меня есть такое, что прежде чем начинать что-то делать, я мысленно спрашиваю Виктора Алексеевича "а можно?" и сразу слышу его голос: "Не нужно!" Также как и на первом или втором курсе мы к нему подбегали и спрашивали: "А можно?" И это означает, что не нужно ничего спрашивать, а нужно идти и делать практически, показывать, потому что ты - режиссёр!


Помню ещё один такой момент. Это была репетиция дипломного спектакля "Ужин в Сан-Лисе" Ж. Ануя. Надя Калялина с Женей Колотилиным играли любовную сцену. А по Виктору Алексеевичу никогда не было понятно - нравится ему или нет. Он умел по-режиссёрски смотреть куски, потом конструктивно объяснить и было непонятно - угодил ли ты или нет. Это очень лечило и заставляло заниматься делом, а не угодничеством, так скажем. И он как-то сказал, что "когда-нибудь вы поймете, что когда мне нравится - я плачу." И Надя с Женей играли сцену "расставание возлюбленных" и они так классно играли - они очень тихо говорили, шёпотом. И весь курс за кулисами просто дышать перестали, все слушали их тихий и трагичный разговор. Надя с Женей говорят, и через какой-то момент мы слышим, что плачет кто-то! И мы так потихоньку из-за кулис смотрели, потому что все понимали, что это очень интимный момент, и что надо дать возможность человеку всё это прожить. Тогда нас всё это очень сильно сблизило. Наш курс был дружный и это благодаря Виктору Алексеевичу. Он все-таки очень много в нас выложил.


"Король мизансцен". Меня всегда поражало умение Виктора Алексеевича выстраивать мизансцены так, что актёры начинали играть и двигаться естественно, по "правде жизни". Актёрам это давало нужный импульс!


Прежде чем поступить к Виктору Алексеевичу, я училась в училище культуры. За год до поступления мне сказали, что будет набирать Тимофеев. Я знала про него, смотрела его работу "Рудольфио" по Распутину и Экзюпери с Сергеем Кривчиковым - это было просто невероятное что-то! Я весь спектакль плакала от этого попадания, от этого проигрывания всего, хотя не сентиментальна и Экзюпери не мой автор. Но внешне я Виктора Алексеевича не знала. Слышала байки о нём - что он очень строгий, что он - абсурдист, и я думала, что мне как раз к такому и надо, "сумасшедшему"! И показали мне человека, сказали что это Тимофеев. У меня внутри появилось полное расхождения с тем, что я ожидала увидеть: какой-то странный, сухощавый человек, какой-то не чувственный, не чувствительный и он мне ужасно не понравился! Я целый год уговаривала себя пойти к нему поступать на курс! Ладно, пойду. Прихожу в комиссию, а мне говорят, что он проводит дополнительные консультации перед поступлениями. Меня это очень порадовало, значит, человеку не всё равно кто у него будет учиться на курсе! И вот я пришла на консультацию, сижу возле 25 аудитории и тут по лестнице поднимается невероятно красивый мужчина, в голубой рубашке с ярко-голубыми глазами, с голосом таким - я обалдела! Подумала: "Боже, что это за событие такое? Что это за явление?!" И выясняется, что мне показали другого человека, а в Виктора Алексеевича я влюбилась сильно! Я на него смотрела, он со мною что-то говорит, руками своими большими шевелит, а я даже не понимаю что он говорит, слышу только голос и руки. Я была очень рада. И на той консультации, когда мы с ним поговорили, я поняла, что он меня на курс возьмёт. За всё ему очень благодарна! И очень сильно его люблю!


Часто о нём думаю, вспоминаю, чем дольше в профессии, тем чаще о нём думаю. И благодарна богу, что мне в жизни попадаются только самые лучшие учителя!" (с)


Вспоминает Светлана Андреева:


"Институт и курс Тимофеева В. А. я закончила в 1990 году. Тогда Академия ещё была институтом. Хочу рассказать с чего началась моя долгая дружба с Виктором Алексеевичем.


В середине третьего курса, в конце сессии (она тогда была 30 дней), после сдачи 9-ти экзаменов, я слегла. Мы с подругой-однокурсницей жили в гостинице. Слегли обе. Она с больным горлом, а я - просто без сил. Кто-то приезжал на сессию, как на отдых, а мы учились. Никогда не думала, что дойду до такого состояния: есть не можешь, спать тоже, сил ни на что нет, голова кружится. Можешь только лежать и смотреть в потолок.


После двух дней лежания, я встала и поплелась в институт. Курс работал с утра до вечера, готовясь к экзамену по режиссуре, на показ выходили "Чудная баба" Н. Садур и "Урок" Э. Ионеско. Мы с подругой пропускали репетиции по Садур. А до конца сессии и показа оставалось несколько дней. В институте отправилась сразу на кафедру. На моё счастье, Виктор Алексеевич был там. Удивился несказанно. С самого начала учёбы, я боялась его просто отчаянно. Он был строгим, студенты отчислялись с каждой сессии. Но было всё настолько плохо, что уже всё равно, что он скажет. Поведала ему наши горести и попросила отпустить в академический отпуск. И тут: "Вы с ума сошли! Никакого академа." Возразила, что мы ничего не сделали, на показ не выйдем, просто не с чем. Что будет с экзаменом по режиссуре, который пересдать нельзя? После этого удивилась я, и никогда не забуду: "Да поставлю я вам что-нибудь. Вызывайте скорую, раз вам так плохо, нужно же какое-то лечение".


Вернулась в гостиницу, вызвала скорую. Нас долго обоих уговаривали лечь в больницу. У подруги оказалась температура под 40 и фолликулярная ангина, а у меня - истощение организма. Мы не согласились на больницу. За день до экзамена, чуть придя в себя, я приехала в институт. В коридоре меня встретил наш второй педагог по режиссуре - Петров Виктор Владимирович, и сказал, что у них в "Уроке" для меня есть роль. В финале нужно было выйти в образе второй ученицы, произнести две фразы. Я обрадовалась и пошла на репетицию. До сих пор благодарна Виктору Владимировичу за такой подарок судьбы!


На другой день был экзамен и последний день сессии. Отыграла роль ученицы на показе. И получила от Тимофеева Виктора Алексеевича - "5". Он очень хвалил мою маленькую работу, никогда не забуду, как хвалил. Не потому что пожалел, этот человек всегда был честен в своих оценках, видимо, заслужила. Но тогда я поняла, что он в меня верит, что во мне что-то есть, и что он хочет, чтобы я доучилась. И доучилась я именно у него.


С того времени многое изменилось. После окончания института много лет общалась с Виктором Алексеевичем и Людмилой Фёдоровной, не хотела отпускать их из своей жизни, как не просто дорогих, а бесценных для меня людей. Память о них тоже бесценна и светла, так же бесконечна моя благодарность за то, что они были в моей жизни." (с)